Гости шумно обсуждали недавний посев, деревенских девок и громко чавкали, поглощая свои каши из стеблей ячменя. Унылое зрелище для такой утонченной натуры, как Филеас. Он лишь грустно сидел в углу на толстом деревянном подоконнике, да нехотя перебирал пальцами струны своей лютни. Этюды его не блистали сложностью техники, или мастерством исполнения, но местная публика сможет напиваться и под четыре ноты. И тем не менее, прокашлявшись, Филеас запел:
"Ночь укрыла двор дворцовый,
Вдоволь наигрались тени.
А за рощею дубовой,
Собрались все привиденья!
- Я набожным был монахом
Вымолвил один бесплотный.
В миг я оказался прахом!
Как так вышло я не помню...
- В тот момент я дрался с кем-то,
Пробубнил прозрачный воин.
Вдруг взорвался я зачем-то,
Как так вышло - я не помню.
Один парень, между делом,
Вымолвил совсем несмело:
- Ну, учил я заклинанья
Думал, ум я свой пополню.
Книгу демонов нашел я,
Что прочел я в ней - не помню..."
Увы, крестьяне, кажется, юмор не поняли, и лишь молча глядели на барда. "Как хорошо, что тут еще не додумались еретиков на кострах жечь" - тоскливо подумал он, быстро наигрывая старые этюды, чтобы толпа вновь вернулась к поеданию каши и обсуждению перспектив урожая этого года.
"Нет, нужно что-то с этим делать! Мой талант пропадает зря! Я еще научу этих мужланов неотесанных ценить искусство!"